БЛАГОТВОРИТЕЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ НАСЕЛЕНИЯ КУРСКОЙ ГУБЕРНИИ В ПЕРВЫЙ ГОД ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

(по материалам всеподданнейшего отчета курского губернатора А. К. Багговута за 1914 г.) 

В Российском государственном историческом архиве (РГИА) в Санкт-Петербурге хранится всеподданнейший отчет последнего курского губернатора дореволюционной поры Александра Карловича Багговута о состоянии Курской губернии за 1914 г. Отчет был представлен императору Николаю II в марте 1916 г. В РГИА имеются копии отчета, воспроизведенные типографским способом. Они находятся в фонде 1284 (Департамент общих дел МВД) (Оп. 194. 1915 г. Д. 38; 1916 г. Д. 45).

Хотя отчет за 1914 г. подписан Багговутом, в нем получила отражение жизнь губернии при другом губернаторе — Николае Павловиче Муратове, покинувшим свой пост 19 января 1915 г. Рассматриваемый отчет (последний по времени в длинной веренице ежегодных отчетов курских губернаторов, идущей с начала XIX в.) имеет традиционную для своего периода структуру и содержание. Его большую часть составляют обычные для документов данного типа разделы («Урожай», «Торговля», «Кустарные промыслы населения», «Фабрично-заводская промышленность» и т. д.). О сколько-нибудь существенном влиянии войны на экономику региона губернатор не сообщает. Заслуживает внимания разве что его указание на влияние «сухого закона»: «Вследствие прекращения продажи спиртных напитков в самых невыгодных условиях в 1914 году в губернии оказались винокуренные, кроме паточного винокурения, и пивомедоваренные заводы. Обороты этой группы предприятий по приготовлению и продаже спиртных напитков составляют, однако, всего лишь 5 269 000 руб. и особого влияния на результаты промышленной деятельности в губернии не могли оказать, тем более, что население, с закрытием продажи спиртных напитков, располагало большими средствами на удовлетворение других нужд, что отражалось на повышении оборотов по торговле черным бакалейным, мануфактурным и другими товарами» (с. 3 (здесь и далее ссылки на страницы печатного отчета)).

Особый интерес представляет содержащийся в отчете раздел «Вторая Отечественная война» (с. 17–22). В нем губернатор описывает благотворительную деятельность населения губернии, направленную на помощь семьям солдат, ушедших на войну, а также раненым и беженцам. «При первом известии об открытии военных действий, пишет Багговут, население Курской губернии без различия партий и сословий слилось в едином мощном порыве послужить престолу и Отечеству всем своим достоянием. Многочисленные ценные пожертвования на раненых и на нужды войны полились рекой» (с. 17).

Крестьяне Курской губернии, откликнувшись на призыв интендантства, безвозмездно приготовили для действующей армии «огромное количество сухарей», за что им была объявлена высочайшая благодарность (с. 17).

Жители региона горячо отозвались на призыв губернатора Муратова послать рождественские подарки своим полкам, находящимся на передовой. Пожертвования составили 11 вагонов, которые были доставлены на «Варшавский и Австрийский фронты». «Появление поезда [за г. Тарновым в Галиции] с подарками курян, почти на самых позициях, внесло много радости в солдатскую жизнь, вызвав целый поток благодарственных писем нижних чинов, обрадованных приветом и вниманием, оказанными им с родных мест» (с. 18). 

С началом войны активную деятельность развернуло Курское губернское земство. 24 июля 1914 г. (здесь и далее даты приведены по старому стилю) состоялось экстренное губернское земское собрание, «без всяких разговоров единогласно ассигновавшее миллион рублей на оказание помощи раненым и больным воинам, на призрение семейств земских служащих, призванных и добровольно вступивших в ряды войск, и на другие потребности переживаемого момента» (с. 18). На другой день началась работа по снаряжению лазаретов в Курске, для которых земство отвело «прекрасно оборудованный хирургический барак своих богоугодных заведений и обширное здание губернской управы», а также подвижного лазарета и питательного пункта для работы вблизи передовых позиций. 19 августа эти учреждения  выступили из Курска на Северо-Западный фронт, а 22 августа поступили первые раненые и в земские лазареты Курска.

Губернским земством за свой счет были открыты лазареты в семи уездных городах, расположенных на железных дорогах, а земствам остальных восьми уездов были выданы единовременные пособия по 5000 руб. на расширение медицинской помощи, которую они обязаны были оказывать в своих лечебных заведениях раненым и больным воинам согласно мобилизационному расписанию 1910 г. Курские лазареты, открытые первоначально на 300 кроватей, земство вскоре расширило до 400 кроватей и открыло при земской психиатрической лечебнице в деревне Сапогово Курского уезда лазарет на 200 кроватей. Всех выписанных из лазаретов раненых и больных нижних чинов, увольняемых из войск, земство снабжало бельем, одеждой и обувью. Осенью 1914 г. земство отвело для инфекционных больных солдат особое отделение на 125 кроватей при своей соматической больнице и открыло барак для таких же больных на ж. д. ст. Курск в Ямской, где совместно с обществом Красного Креста и Союзом городов развернуло также питательный пункт. В декабре 1914 г. Курское губернское земское собрание постановило открыть лазарет и питательный пункт на Кавказском фронте и снарядить поезд-баню  с дезинфекционной камерой и дешевой лавкой на Юго-Западный фронт (с. 18).

Багговут констатировал, что «энергичная, полная горячего желания помогать чем можно нашим доблестным защитникам и насколько хватит сил, — деятельность губ. земства явилась как бы основой всей медицинской помощи раненым и больным воинам в губернии. Без лишних разговоров Курское земство принялось за кипучую работу не примкнув  к Земскому союзу исключительно из стремления быть в своей деятельности свободным и вполне самостоятельным» (с. 18–19).

С 20-х чисел июля 1914 г. в Курск начали пребывать беженцы из Подольской, Сувалкской, Калишской и Гродненской губерний, «причем некоторые семьи приезжали не только без вещей, но и без верхнего платья, довольные тем уже, что успели попасть в последний железнодорожный поезд и спасти свою жизнь». Из Ивангородской (Люблинская губ.) и Новогеоргиевской (Варшавская губ.) крепостей выехало в Курскую губернию значительное число семей офицеров и военных чиновников. «Растерянность этих лиц не поддавалась описанию, некоторые отбились от своих близких и не знали, где искать их» (с. 19).

Между беженцами на первых порах было довольно много чиновников судебного ведомства округа Варшавской судебной палаты, которые по прибытии в Курск обратились за содействием и советом к чиновникам местного окружного суда. Вследствие этого среди последних возникла мысль, встретившая горячее сочувствие губернской администрации, о желательности организации в Курске бюро с постоянным при нем дежурством, в котором беженцы могли бы получать разные необходимые им справки, содействие, сведения и советы, а в исключительных случаях и материальную помощь.

6 августа 1914 г. губернатор Муратов открыл в помещении губернского правления первое организационное общее собрание членов и сотрудников бюро. С этого дня оно открыло свои действия в предоставленной ему большой приемной комнате с телефоном. Были избраны участковые члены бюро и установлено постоянное дежурство сотрудников по двое с 11 утра до 5 часов пополудни. Багговут заметил по этому поводу: «Таким образом, без единой копейки в кассе, возникло маленькое дело, объединившее вокруг себя 50 человек, преимущественно учащейся молодежи обоего пола, учителей и учительниц, а также молодых чиновников, и оказавшее немалую помощь многим нуждавшимся, притом в наиболее острый период нужды, — когда подчас не столько требовалась материальная помощь, сколько слово сочувствия и ободрения. Сотрудницы и сотрудники помещали беженцев на квартиры, навещали их и помогали в приобретении предметов первой необходимости, ограждая иногда от излишней требовательности торговцев или домохозяев. Чины полиции оказывали в этом отношении самое деятельное содействие членам бюро. Врачи Н. Н. Лебедев, В. И. Каманин и А. А. Поспелов изъявили желание подавать беженцам бесплатную медицинскую помощь, а некоторые учащиеся старших классов согласились давать детям беженцев бесплатные уроки. Деятельная помощь беженцам стала налаживаться». Большинство  обращавшихся за содействием в бюро принадлежали к «интеллигентному классу».

Менее чем через месяц после открытия бюро обнаружилась необходимость отвести все мало-мальски подходящие помещения в Курске под лазареты для раненых и больных воинов и помещение губернского правления пришлось приспособить под 74-й сводный эвакуационный госпиталь. Само правление было переведено в губернаторский дом на Херсонской улице, а бюро с 8 сентября переместилось в помещение окружного суда. Одновременно с этим значительно уменьшилось число прибывающих в Курск беженцев, сократилось и число сотрудников бюро. Наиболее деятельные сотрудники — учащие и учащиеся — приступили к занятиям и оставили работу в бюро, возросла нагрузка и на служащих присутственных мест, поэтому чиновники лишились возможности ходить на дежурства. К началу сентября в бюро осталось только девять чиновников канцелярии окружного суда во главе с товарищем председателя. Число лиц, обращавшихся в бюро, уменьшалось и в дальнейшем в связи с освобождением территорий, занятых неприятельскими войсками, и опустилось в итоге до 2–3 посещений в неделю. Новый наплыв беженцев, вызванный наступлением германских войск, начался лишь в 20-х числах февраля 1915 г.

В середине октября 1914 г. губернатор Муратов прислал 250 руб., полученных им из Комитета его императорского высочества вел. кн. Татианы Николаевны по оказанию временной помощи пострадавшим от военных действий. 7 декабря на те же цели было получено еще 250 руб.

Багговут отмечает в своем отчете, что большинство беженцев пособий не просило, хотя некоторые возможно и нуждались в них. Беженцы просили в основном содействия в поиске квартир или занятий, в покупке дров, мебели и предметов первой необходимости, нуждались в деловых советах и бесплатном проезде по железной дороге. Все эти потребности беженцев бюро удовлетворяло сполна. Некоторым бесплатно выдавались пожертвованные белье и обувь. Среди лиц, просивших и получивших пособия, большинство составили поляки (64 %), на долю русских пришлось 36 %. После 20 марта 1915 г. был отмечен один литовец, евреев не было совсем. Среди получивших пособия насчитывалось 57 % мужчин и 36 % женщин.

Губернатор подчеркивает, что из обратившихся за материальной помощью в Комитет Татианы Николаевны никто не получил отказа. Труднее было с предоставлением в Курске службы или занятий, особенно «интеллигентного труда». В большинстве случаев после бесплодных попыток приискать подходящее место беженцам предлагалось получить бесплатный билет и небольшое пособие на выезд из Курска в один из больших городов. В получении билетов губернатору охотно помогал управляющий Московско-Киевско-Воронежской ж. д. Г. Ф. Энман. Некоторые беженцы были устроены в Курске (один помощником бухгалтера в Союзе городов, другой конторщиком, третий письмоводителем у судебного следователя, один молодой беженец стал газетчиком, несколько лиц поступили в услужение).

Параллельно с бюро и уполномоченным Комитета Татианы Николаевны в Курске в 1914 г. действовали и другие благотворительные организации. Это Польский комитет, дававший приют и продовольствие 5–10 беженцам ежедневно, Курское римско-католическое благотворительное общество, выдавшее беженцам с 9 августа 1914 г. 45 руб. 20 коп. и Курский отдел общества вспомоществования бедным семействам поляков, участвующих в войне, и польскому населению, пострадавшему от военных действий, раздавший беженцам 51 руб. 65 коп. (с. 22).

Таким образом, беженцы в Курске получали денежную помощь главным образом  из сумм  Комитета Татианы Николаевны, причем в качестве ссуды было выдано лишь 30 руб. Бюро, образованное губернским распорядительным комитетом, помогало беженцам преимущественно в выдаче справок, приискании квартир и занятий, подачи юридических и деловых советов, доставлении бесплатного проезда к родственникам или в большие города. В некоторых случаях по ходатайству членов бюро дети беженцев помещались в учебные заведения с освобождением от платы за право учения. Что же касается Польского комитета, то участие его в судьбе беженцев выражалось в предоставлении некоторым из них ежедневно бесплатного приюта и продовольствия.

«Все это вместе взятое, заключает Багговут, дает право сказать, что отказа в помощи и содействии беженцы здесь не встречали никогда; все, что можно было сделать для них, в пределах возможного делалось. Зато невозможно изобразить и даже трудно представить себе благодарность тех несчастных, которые в критическую минуту получали от имени царской дочери материальную помощь и слово участия — после ужасов неприятельского нашествия и панического пред ним бегства. От полноты сердца многие плакали слезами радости после слез отчаяния» (с. 22). 

А. И. Раздорский, канд. ист. наук, Российская национальная библиотека, г. Санкт-Петербург

Из сборника: Первая мировая война в судьбе России: 100 лет осмысления: Сборник материалов межрегиональной научно-практической конференции. Курск, 2014. С. 63–67

(в редакции автора)

 

<< список Публикаций

23-24 сентября 2017 года - областной фестиваль живой истории "Белгородская черта"

Белгородская региональная общественная организация
“Историческое общество “РАТНИК”

г. Белгород, улица Сумская, д. 381
vladimir.zhigalov@inbox.ru


Главная
Деятельность
Галерея