РУССКАЯ ЗЕМЛЯ В УЗКОМ СМЫСЛЕ



Да, была такая земля в истории нашего отечества. Так уж получилось, что «Русская земля в узком смысле» затерялась на просторах «Русской земли в широком смысле», а с нею семь веков загадочной истории народов Восточной Европы. Следы этой «узкой земли» ищут историки профессионалы и чудаки-дилетанты. Следов найдено много, но находятся они ещё «в стадии накопления материалов», и не сводятся пока, к сожалению, в единую интересную историческую концепцию.
В 1991 году археолог Института археологии АН СССР, кандидат исторических наук (сейчас доктор) Андрей Михайлович Обломский издал книгу: «Этнические процессы на водоразделе Днепра и Дона в I –V вв. н.э.» В этой книге А.М.Обломский изложил результаты научных археологических исследований бассейна Донца в 1970-80 годах, как своих раскопок и разведок, так и других исследователей. В первой главе своей книги А.М.Обломский пишет следующее: «В настоящее время на территории водораздела работает несколько экспедиций под руководством А.В.Кашкина, Г.А.Романовой, О.А.Щегловой, В.М.Горюновой, Н.А.Тихомирова, Р.В.Терпиловского, А.В.Кропоткина, А.Г.Дьяченко и автора настоящей монографии. Большое значение имеют также разведки местных краеведов: А.Т.Евминовой, занимавшейся исследованием поречья р.Ворсклы, А.Д.Жучкова, составившего карту памятников римского времени междуречья Ворсклы и Северского Донца, Ю.А.Липкинга, обследовавшего многие памятники в районе Курска и Суджи, А.Г.Николаенко, прошедшего сплошными разведками Белгородский участок долины Оскола.
Несмотря на существенные успехи, изучение водораздела Днепра и Дона остаётся на стадии накопления материала».
Как видим, Андрей Михайлович Обломский сообщает нам о «стадии накопления материала» - на 1991год. А это начало, как принято теперь выражаться, «лихих девяностых годов», - когда время всякого накопления культурных ценностей кончилось и, как говорит библейское изречение, «прошло время собирать камни, и настало время разбрасывать камни». Вернее, лихо их растаскивать, не осознавая сути исторического момента: ведь мудрая книга Библия подсказывает нам, что «собирать камни» - это хорошо, а «разбрасывать камни» - это плохо. В результате «камни» земли междуречья бассейнов Днепра и Дона, которые собирали вышеперечисленные исследователи, казались никому не нужными, но, будем надеяться, что они хранятся в музеях до лучших времён.
Несколько ниже вышеприведенного текста, есть у А.М.Обломского ещё две интересные для нас строчки. Первая: «Комплексное исследование всех имеющихся к настоящему времени материалов никем не производилось». И вторая: «В работе специально не рассматриваются Черняховские поселения и могильники: они требуют отдельного исследования. Анализируется лишь проблема времени и характера контактов населения киевской и Черняховской культур».
От написания А.М.Обломским этих строк прошло более двадцати лет. Может быть, что-то с тех пор изменилось? Возможно, комплексное исследование этих материалов кем-то проводилось? К глубокому сожалению,- нет: материалы исследователей времён «застоя» попали в «ледниковый период». И если мы, а «мы» - это, к примеру, «Региональное историческое общество «Ратник», обратимся в Областной краеведческий музей с просьбой дать нам справочку об истории земли водораздела Днепра и Дона с древнейших времён (говорят, в обществе должно поддерживаться интеллектуальное любопытство и, что человеку для полного счастья, кроме прочих благ, нужно ещё Славное Отечество), то мы, по причине отсутствия «комплексного исследования» данного региона, никаких «благ» от Краеведческого музея не получим. В лучшем случае, нам дадут справочку этого региона с начала семнадцатого века, в общих чертах. И вот приходится «Ратникам» вступить в рать за историческую честь своего Славного Отечества. Извините, - заняться изучением истории своего села и местности, на которой оно было в своё время основано, кем и почему? И какие народы-племена здесь жили-были до нас с древнейших времён? Во второй строке А.М.Обломский нам сообщает, что «В работе (в его книге) специально не рассматриваются Черняховские поселения и могильники: они требуют отдельного исследования. Анализируется лишь проблема времени и характера контактов населения киевской и Черняховской культур».
А суть этой фразы Андрея Михайловиче в том, что Черняховские поселения в бассейне Донца «специально… требуют отдельного исследования». А оно, исследование, если и проводилось в те годы, но не «специально», а в процессе общих исследований. И ещё тогда Андрей Михайлович, в разговоре, сообщал, что по Черняховской культуре предполагается Институтом археологии издание отдельного тома серии «Археология СССР с древнейших времён и до средневековья в 20 томах». Да вот, к сожалению, не случилось… Но некоторые соображения в своей книге по Черняховской культуре в бассейне Донца он высказывает. Ими мы и воспользуемся в своём понимании и построении исторического времени и пространства на водоразделе земель Днепра и Дона с древнейших времён.
Итак, книга доктора исторических наук А.М.Обломского (изданная в памятном 1991 году) называется: «Этнические процессы на водоразделе Днепра и Дона в I –V вв. н.э.» А география этого водораздела начинается на Белгородской земле. Так что, нам, как говорится, и карты в руки – географические. Начинается водораздел, естественно, с верховьев рек бассейнов Днепра и Дона. А находится это верховье в районе селения Прохоровка. От него водораздел идёт к югу, обходя с западной стороны верховья речек и ручьёв впадающих в Ворсклу, а с восточной стороны речек и ручьёв впадающих в Донец. По этому водоразделу с древнейших времён ходили и ездили люди – проходила дорога. В
документах XVI-XVII веков эта торговая крымская дорога называлась (почему-то?) Муравская дорога.
Этот водораздел, эту дорогу, на расстоянии дневного перехода от её начала, преграждает впадающая в Донец речка, которую обойти никак нельзя, – её переходили вброд. В вышеупомянутых московских приказах, эта речка называется Везеница, на картах начала ХХ века – Везелица, а в наше время – Везёлка. Свою версию топонима – имени нашей речки мы приведём в конце статьи. В широкой, просторной пойме этой речки с древнейших времён селились люди. О том свидетельствуют археологические материалы – артефакты, разведанные и собранные археологами профессионалами и любителями, о которых и рассказывает в своей книге А.М.Обломский. А в середине XVII века через Муравскую дорогу по речке Везеница прошла «Белгородская черта»: была построена крепость и основано военными поселенцами село Болховец. Так сказать, Болховец-на-Вязенице.
Дальше к югу по нашему водоразделу, по Муравской дороге на расстоянии двух переходов – около ста километров – находится интересная историческая местность: у селения Валки – «Змиёвы валы». Эти валы на расстоянии шести километров перегораживали Муравскую дорогу от верховья речки Мжа, впадающий в Донец, до речки Коломак, впадающей в Ворсклу. Время творения «Змиёвых валов» нашей исторической науке не известно, как неизвестно время и место расположения загадочной «Русской земли в узком смысле». И мы – для придания наукообразности своего изложения – приведём строки из книги академика Б.А.Рыбакова «Язычество древней Руси», эти загадки подтверждающие, но не разгадывающие.
«Единодушное определение Русской земли только в географических рамках Среднего Поднепровья (с левыми притоками Днепра) должно рассматриваться не как отражение реальности XII в., а как прочное воспоминание о каком-то минувшем историческом периоде, когда Киевская земля и левобережная Северщина составляли единое целое, и это не включало в себя ни Древлян, ни Радимичей, ни Вятичей, соседивших с Русью в узком смысле слова. Обращение к письменным источникам любого времени не даст нам ничего для установления хронологии этого загадочного региона. Время его существования находится за гранью наших письменных свидетельств. Единственный намек мы найдем у Константина Багрянородного (середина Х в.), упомянувшего о какой-то «Внутренней Руси» вокруг Киева, но никаких подробностей он не сообщает».
«Если мы в своём поиске начнем углубляться в века, предшествующие оформлению Киевской Руси, то найдем искомое соответствие области Руси с определённым археологическим материалом только в VI в. н.э. И это не случайно, так как именно в середине VI в. сирийский автор упоминает «народ РОС (РУС)», живший где-то северо-западнее приазовских амазонок, т.е. на Среднем Днепре».
«На восток от Нижнего Днепра, как мы помним, Черняховских памятников совершенно нет, а правый, западный, берег Днепра и излучина Понта усеяны ими. Это дает нам полное право отождествлять Черняховскую культуру II-IV вв. с антами, хотя, разумеется, в южной приморской полосе население неизбежно должно быть смешанным, так как земледельцы здесь жили издавна, а славяне-анты просочились сюда со своими торговыми операциями, дававшими им несметное количество римской монеты. Огромная область Черняховской культуры не только не была населена готами, но и не принадлежа им. Готские князья гибли на границе антской (черняховской) области у Нижнего Днепра».
Согласимся с Борисом Александровичем (точнее, поверим), что огромная область Черняховской культуры, т.е. – область Нижнего и Среднего Днепра – принадлежавшей славянам-антам, не содержит признаков археологической культуры готов-остготов. И согласимся, что славяне-анты торговали с Причерноморскими греко-римскими городами, и имели хороший барыш: «несметное количество римской монеты». Правда, термин «несметное» несколько смущает: для этого нужно было иметь несметное (неисчислимое) количество товара, а товаром этим было зерно, хлеб. А чтобы его вырастить на Приднепровских землях, нужно было приложить «несметное количество» труда. И эта экономическая категория славян-антов позволяет нам без усилий представить портрет этого народа – пахаря-хлебороба. И на восток от Нижнего Днепра анты не жили, а жили там в III-IV вв. остготы – от Днепра до Приазовья. Но «в середине VI в. сирийский автор упоминает «народ РОС (РУС), живший где-то северо-западнее приазовских амазонок».
Интересно, этот сирийский автор знает, где жили амазонки за тысячу лет до него, а места жительства современного ему народа РОС точно не знает. А Борис Александрович
Рыбаков считает, что этот народ жил на Среднем Днепре. Жил ли этот народ среди антов, или это анты были переименованы – стали народом РОС-РУС и даже РОСОМОНАМИ? Как произошла эта метаморфоза, Б.А.Рыбаков не сообщает.
Но кроме сирийского автора есть ещё широко известный готский историк, тоже VI в. – Иордан, который описывает очень серьёзные военные события между остготами и антами, и между остготами и росомонами, во времена гуннского нашествия - великого переселения народов.
Но если, по Б.А.Рыбакову, готов на днепровских землях не было, то где описанные Иорданом события могли происходить? А, естественно, там, где располагались готы – на землях левобережья Днепра. И антская Черняховская археологическая культура здесь имеется, она располагается на расстоянии пятисот километров от Среднего Днепра – в районе верховных рек Донца. И здесь жили славяне-анты, они же – народ РОС, РУС и РОСОМОНЫ сирийского и готского историков. И их Черняховская археологическая
культура является главной на этой местности, и в книге А.М.Обломского «Этнические процессы на водоразделе Днепра и Дона в I –V вв. н.э.». И историю свою нам нужно
начинать считать вот с этих первых веков, вот с этих рассказов Иордана:
«Понемногу освобождаясь от власти гуннов и пробуя проявить свою силу, он, Амал Винитарий, двинул войско в пределы антов и, когда вступил туда, в первом сражении был побежден, но в дальнейшем стал действовать решительнее и распял короля их Божа с сыновьями и с семьюдесятью старейшинами для устрашения, чтобы трупы распятых удвоили страх покорённых».
«Одну женщину из вышеназванного племени росомонов, по имени Сунильду, за изменнический уход от короля её мужа, король Германарих, движимый гневом, приказал
разорвать на части, привязав её к диким коням и пустив их вскачь. Братья же её, Сар и Амий, мстя за смерть сестры, поразили его мечом в бок. Мучимый этой раной, король влачил жизнь больного».
Л.Н.Гумилев в книге «Тысячелетие вокруг Каспия», в статье «Миф против науки» пишет: «Творчество людей многолико. Наука – только один из его вариантов, и далеко не самый популярный. В науке цель – эмпирическое обобщение, в литературе – вымысел, в мифотворчестве – вымысел, выдаваемый за истину: это-то наиболее понятно и близко массовому восприятию. То, что ценой целой жизни устанавливается ученым исследователем, обывателю непонятно и неинтересно. …вымышленные, а не действительные герои становятся образцами для потомков, а когда проходят века, то начинаются поиски Атлантиды, Шамбалы и Эльдорадо. Места для научного анализа
прошлого не остаётся. …Чем является миф для человечества: благом или злом?».
По-моему в какой-то мере всё же благом: он побуждает людей к активности воображения, к поиску, и это полезно, даже если ничего не находят. Как говорится, отрицательный результат – тоже результат. Вот как в телевизионной программе «Поиск»: давно ищут, но ещё никогда ничего не нашли. А заканчивает Л.Н.Гумилев свою статью такой фразой: «Когда миф торжествует, то наступает подлинный упадок науки, да и всей культуры». По содержанию статьи, Л.Н.Гумилев имеет в виду мировую религиозную мифологию, а при её торжестве науке, естественно, несдобровать.
Но «Русская земля в узком смысле» - это не миф, а сообщенная нам историческими письменными источниками и подтвержденная археологическими артефактами – историческая реальность. И «ядро» её в районе Киева мы не отрицаем, но там, по исторической логике, «не помещаются» события, описанные готским историком Иорданом, и мы считаем, что место этих событий находится на Левобережье Днепра, с центром – в бассейне Донца. И здесь находилось княжество Божа, а после его разгрома – королевство Винитария. И на обширных поселениях II-IV вв. в бассейне Донца проходили (и это подтверждается археологией) такие этнические процессы, как совместное проживание антов-росов и готов.
Эти этнические процессы проходили и в долине речки Вязеницы (хотя как она называлась в те времена – не известно), как и во всех долинах рек верховьев Донца. И хорошо бы нашему краеведению для прославления родной земли, для пробуждения любви к её древней истории, для воспитания патриотизма, наконец, взять «на вооружение» эти исторические факты.
А в заключение приведем обещанную версию происхождения имени белгородской речки, перегораживавшей водораздел Днепра и Дона, которое, очевидно, тоже нуждается в исторической защите и популяризации, как и вся история белгородской земли. Для разрешения этого вопроса, нам с купцами прошлых веков нужно пройти по водоразделу Днепра и Дона – по Муравской дороге с торговым обозом в Крым. В дальний путь мы рано поутру отправимся из районного селения Прохоровка. В райцентре Яковлево мы выйдем на Московскую трассу и пройдем по ней пять километров до Крапивенских Дворов, где повернем к городу Строитель и, обойдя его с западной стороны, пойдём строго на юг. Дальше мы пройдем в районе хутора Берёзов и выйдем на шоссе объездной дороги, которое приведет нас в пригородное село Болховец, к речке именуемой теперь Везёлка. Мы прошли больше пятидесяти километров и здесь, в долине речки Везёлки, очевидно, и была остановка наших предков на отдых и ночлег, которых мы и представим себе уставшими и с тревогой осматривающими здешние окрестности.
А пока товарищи купцы (товарищи – это не оговорка), осмотревшись, распрягают и поят лошадей, отпускают их на целинный, никогда не знавший косы луг и готовят ужин, мы обратимся к топонимике и зададим себе вопросы: почему это наша белгородская речка в Московских Разрядных приказах XVI-XVII веков называется ласковым, пахнувшим Русью именем Везеница, а в настоящее время она переименована в грубовато-пренебрежительное – Везёлка? И какова этимология слова Везеница? Как показали беседы с краеведами, официально нашу речку никто не переименовывал. Это, наверное, стихия народного языка за пару столетий переработала архаизм слова Везеница в неологизм – Везёлка. А официальные власти последовали за пренебрежительной народной молвой.
Но что, собственно, представляет собой это загадочное имя – Везеница? И не представляет ли оно историческую ценность для иллюстрации жизни в прошлых веках нашего народа? В современных «Словарях русского языка» мы ничего приблизительно похожего на слово «везеница» не найдем. Это слово есть в «Толковом словаре живого великорусского языка» Владимира Даля в таком перечне: «вязань, вязеница, вязанка, связка, пучок, оберемя». А то, что дьяки Московских Разрядных приказов делали ошибку: вместо «вязеница, писали «везеница» - это мы им простим за давностью событий. А местное население в те времена говорило: «зямля, вядро, тялега» и, естественно, - «Вязеница».
По поводу этимологии имени Везеница – Везелица – Везёлка есть различные предположения и наших белгородских краеведов. Одно из них предполагает происхождение этого имени от того, что в пойме речки росло много ивы, из прутьев которой население вязало корзины. Вот от вязания этих корзин, возможно, и произошло название речки.
Но, во-первых, говоря по-русски, корзины всё же не вяжут, а плетут. А во- вторых, для того, чтобы прижилось это название на местности – стало топонимом – нужно, чтобы промысел «вязания» корзин продолжался какое-то время, и немалое. Но в семнадцатом веке, в котором имя Везеница упоминается в документах, здесь и населения- то было мало, и оно располагалось в укромных местах: под прикрытием рек и лесов. А здесь – на большой дороге, во времена набегов крымских татар никто, конечно же, поселиться не мог. В семнадцатом веке здесь находилась Российская армия, которой тоже было не до «вязания» корзин. Армия «вязала» «Белгородскую черту»: строила крепости и многокилометровые (800 км.) валы, рвы и засеки. А между делом, ещё и обороняла местность и население от разбойничьих набегов крымских татар, и, к сожалению, не всегда успешно.
А может, товарищи купцы помогут нам разгадать тайну названия нашей речки, у которой они остановились на ночлег? Хотя в те времена – в двенадцатом веке – его могло и не быть, но на месте их остановки, на берегах речки лежало много хвороста, лежали готовые вязанки. И этот хворост наши путники стали заботливо собирать с обоих берегов и складывать в большую кучу. А потом они ушли с топорами в прибрежные заросли и нарубили, и связали ещё много свежих вязанок хвороста.
А утром, после неспокойного ночлега, они быстро забросали вязанками хвороста речку, переправили по ним тяжёлые возы и так же быстро освободили речку от вязанок, заботливо сложив их на берегу. Несколько вязанок, конечно же, унесло течением, и такие вязанки можно было видеть плавающими по всему течению речки… Вот отсюда и имя речки… Такой способ переправы своих тяжёлых кибиток через степные ручьи и речки много веков использовался кочевыми народами. Применяли его, естественно, и наши предки русичи. А, как доказывает наука этимология, слово «мост» происходит от слова «мостить», а слово «мостить» - от слова «метать». И поэтому, хорошо бы признать, что имя речки Вязеница имеет глубокие исторические корни и является историческим памятником, напоминающим о жизни народов в прошедших веках и об активности в историческом процессе местности, по которой она протекает.
А если у кого есть более логичные и более аргументированные, даже более художественные, наконец, версии имени белгородской речки, просим предъявить их в «Региональное историческое общество «Ратник». Примем, рассмотрим.


А.Д.Жучков, краевед, БРОО «Историческое общество «Ратник»

<< к списку публикаций

23-24 сентября 2017 года - областной фестиваль живой истории "Белгородская черта"

Белгородская региональная общественная организация
“Историческое общество “РАТНИК”

г. Белгород, улица Сумская, д. 381
vladimir.zhigalov@inbox.ru


Главная
Деятельность
Галерея